Эдельвейс Антона

Промораживающий насквозь ветер завывал вокруг меня, вписывая свое погребальное пение в дуэт с жалобным скулежом приводов экзы. В том, что этот дуэт погребальный, у меня уже не оставалось сомнения. Батареи должны были сдохнуть по моим расчетам еще минут десять назад. Почему я еще висел на кончиках пальцев, усиленных перчатками умирающей экзы, я не знал. Да и не думал об этом. Я усиленно старался вспомнить самое хорошее, что было у меня в жизни. Чтобы моя встреча с землей остановила мои мысли на… не знаю на чем. Но главное – чтобы эти двести семьдесят четыре метра моего единственного полета в жизни были не в страхе.
— Тон – голос Снегирева бодр и, по его мнению, должен внушать только одним своим звучанием веру в то, что все у всех сбудется, не говоря уж об Антоне. – Мы скоро уже! Эдмонд выжимает из своей вертушки все что можно! Мы будем через пять минут!
— Да я, как бы, держусь. Серега, а помнишь, как мы на Амуре рыбачили?
— Тон, ты мне это брось! – не удержался Снегирев, дрогнул голос – ты что там, типа всю жизнь решил вспомнить, как это по книгам полагается умирающим главным героям?
— Ну почему же всю? Частично. Помнишь, налима тогда вытащили? Огромный, зараза…
— Антон, экономь силы… — голос Снегирева потонул в статическом шуме, затем в наушнике еле слышно пискнул сигнал отключения рации.
Понятно, экзокостюм для сбережения последних крох энергии вырубил рацию, перебрасывая последние резервы на квазимышцы, вцепившихся в камень рук. Я посмотрел вниз. Господи, как же высоко. Двести семьдесят четыре метра до земли, сейчас оскалившейся на меня каменными клыками. Странно, но страх не такой, как я ожидал. Нет, он не исчез, как я надеялся, но и не покрывал пеленой мой мозг, не заставлял заходиться мое сердце в паническом галопе. Я перевел взгляд вверх, на этот чертов каменный карниз надо мной. Если бы не этот каменный козырек, я бы давно уже поднялся на безопасную площадку. А так – четыре часа висения над пропастью.

День сегодня с утра не заладился. Идти на поимку этого бешенного РГР 27 не хотелось жутко – дождь. Все вертушки угнали на соседние участки, там порода из-за последнего землетрясения почти на поверхности оказалась. Хоть ходи да руками собирай. Ну, туда и угнали две партии поисковиков. А меня отправили на поиски робота геологической разведки. Эта склянка не выдавала в эфир ни отчетов, ни телеметрию. Я и пошел. Пешком. Хотел налегке, но господин Рабиндранат, этот седой прозорливый индиец, настоятельно навязал мне идею надеть легкий экзокостюм. Вы, говорит, Энтони, конечно сильный молодой человек, но ремкомплект нести, будучи одетым в экзокостюм гораздо удобнее. Не говоря о том, что легче. И я, в принципе, не любитель этого вечно ноющего своим псевдомышцами костюма, согласился. Скользить на мокрых камнях с десятикилограммовым кофром за спиной в экзе мне показалось менее опасным. А потом, после двух часов холодного душа на пересеченной местности, я нашел, совершенно случайно, упавший на уступ РГР. Разбитая машина задрала вверх покалеченные манипуляторы и была похожа на мертвого металлического паука. Съехав до него на пятой точке, я снял кожух и понял, что починить робота не удастся. Сгоревшая маленькая плата в гироскопе – причина того, что дорогой аппарат сверзился с пятнадцатиметровой высоты. Обычно такое падение не фатально для горных роботов, но следом я нашел более серьезную причину, почему РГР молчал – падение выбило аккумулятор, одна клемма сорвалась и свободно болталась, и если она случайно закоротит то…
В этот момент снова мелко затрясло вокруг. Балла три, не больше, но этого хватила для начала развития фатальных событий. Сверху посыпались камни, я глянул туда и увидел, как лениво и вальяжно сползает со своего места камень больше меня раза в два. Видимо его растревожил сначала падением робот, потом я, а землетрясение доделало начатое до конца. Камень сползал аккурат на робота, а это значило, что удар, который сейчас сделает камень современному чуду техники, будет крепок. А значит клемма…
Времени на размышления не было. Водородный двигатель горных роботов рассчитан на четыре месяца автономной работы, энергии в нем достаточно для классного фейерверка с погребальным обвалом и потому я, вытаскивая из кобуры лебедку, бросился к обрыву. На противоположном скальном склоне, венчающимся козырьком, не было уступов, но выбирать мне не приходилось. Я вскинул лебедку, навел на край карниза и нажал на спуск. Лебедка выждала две секунды, пока прицельный процессор не захватил надежный горный участок и выстрелила. Титановый болт врезался в скалу, я нажал активатор лебедки и прыгнул, вложив в прыжок всю свои силу и мощь экзокостюма. В этот момент сзади жарко бухнуло, меня толкнуло в спину, мимо проверещали каменные осколки, и что-то горячее и тяжелое ударило меня в затылок. Меня начала окутывать тьма, по лебедке ударил булыжник, выбивая ее из руки, и лебедка унеслась по тросу вверх. Меня ударило о рванувшую ко мне на встречу стену скалы, и, проваливаясь в беспамятство, я, соскальзывая вниз, попытался вцепиться в камень. И потом потерял сознание…
Без сознания я висел на стене три часа. Три часа моя жизнь была на кончиках моих пальцев, одетых в перчатки с выдвинутыми титанокерамитовыми когтями. Висел, как спящий паук, даже не будучи в сознании до судорог в кистях цепляясь за неровности скалы. Я пришел в себя от боли и воющего дуэта ветра и квазимышц. И глянул вниз, на свободно болтающиеся ноги. Экза автоматически перенесла большую часть энергии на руки. В наушниках устало бубнил голос связиста Клаусвица, смысл слов которого почему то доходил с трудом.
— Антон Старостин, почему не отвечаешь? Вызываю Антона Старостина! Антон, едрёна пень, ответь. Антон Старостин, показания твоей телеметрии не в порядке, но аварийного сигнала нет, ответь, в чем дело? Антон Старостин, ответь!
— Приветствую тебя, Ганс.
Я облизнул пересохшие и измазанные чем-то липким и соленым губы. Кровь? Похоже, все лицо ободрано.
— Тон! – обрадовался Клаусвиц, затараторил — Слава Богу, отозвался! Что с тобой? Ты не отвечаешь, у нас там, на соседних участках из-за землетрясение небольшие проблемы были, Ангелина и Кэт чуть не сорвались. Выслали к тебе на всякий случай вертушку – транспорт уже освободился. Робота нашел?
— Ганс, тут такие дела – пересохшее горло продирало от каждого слова, из дико болящего затылка за шиворот все еще текла кровь, и это почему то сильно раздражало – я тут над обрывом вишу. Только за счет экзы. Но у нее уже батарея садится. Тут произошел взрыв, в общем, я без креплений здесь болтаюсь, и вылезти не могу, надо мной горный карниз. Это если вкратце. Да, и робот взорвался.
Через секундное замешательство Клаусвиц буквально закричал на меня.
— Тон, держись! Тон, твою мать, держись, к тебе Снегирев с Гарднером летят, они быстро, они на новом «Рубиконе»! Я им сейчас…
Связь оборвалась. Сейчас Клаусвиц орет Эдмонду и Сереге, что если они не поспешат, то мне крышка. И ведь он чертовски прав.

Усталость мертвым слоном наваливается на плечи. Я из всех сил пытаюсь не разжать пальцы, заставляю экзокостюм отключать мышцы с частотой два раза в секунду, но экономия помогает плохо – индикатор на манипуляторе, охватывающем правую руку, пылает алым. Господи, как я устал. Может не тянуть эту тягомотину? Радио не работает, когда будет вертушка, не знаю. Только боль и усталость во всем теле. Усталость и боль. В завывание ветра и квазимышц вплетается новый звук. Я поворачиваю голову и сквозь залившую глаза спекшуюся кровь вижу приближающуюся точку конвертоплана. Вот он раскручивает свое крыло–лопасть, переходя из самолетного в режим вертолета. Это заметно по возникающему блестящему нимбу над машиной, и потому, как она проваливается на несколько метров вниз. Эдмонд, дружище, спешит – за такой маневр в восходящих потоках рядом со стенами скал он стажерам головы откручивает. Конвертоплан с ревом приближается ко мне. На его днище из корпуса высовывается турель крана – лебедки. Вплотную машина приблизиться не может – мешает каменный карниз. Вертушка поворачивается ко мне боком, на ней отодвигается дверь. В проеме – затянутый в спасательный спец-комбинезон Снегирев. Загорелое лицо сосредоточено, губы шевелятся. С запозданием до меня доносится перекрывающий рев турбин усиленный голос Снегирева.
— Антон, сейчас, мы выстреливаем лебедкой трос рядом с тобой. Твоя задача – по нему перебраться к нам!
Снегирев смотрит, как я отрицательно киваю головой, и как дрожат мои руки. Он видит, что экза меня почти не держит, она умирает на мне, отдав последние силы – это я уже держу и меня и ее. Он поворачивается и что-то кричит Эдмонду. Затем снова поворачивается ко мне.
— Тон! Ты сделаешь сейчас то, что я попрошу! Пожалуйста, поверь мне – все получится!
Я смотрю на него. Я почти уже не понимаю, что он говорит. Я только чувствую, как мои кисти горят огнем, и что мои пальцы разжимаются.
— Тон, ты должен упереться в стену ногами и как можно сильнее оттолкнуться от нее! Ты должен отпрыгнуть от нее как можно дальше, Антон! Мы… выстрелим в тебя лебедкой и затянем внутрь, после чего доставим на базу – там медкомплекс уже активирован! С «Протея» уже спускается бригада медиков!
Надо же! По мою душу с орбиты, с материнского корабля, спускается челнок с выведенными из анабиоза врачами! Из-за меня. Что он сказал? Выстрелит в меня?
— Антон, прыгай! Поверь мне! Тон, прыгай, говорю! – хищный ствол лебедки уставился своими объективами мне в глаза. Страшно. Я закрываю глаза. Слышен затихающий вой квазимышц – экза отключилась. Ее тридцать восемь килограмм становятся ощутимыми, мои пальцы разгибаются.
Я из последних сил подтягиваюсь к стене, и упираюсь ногами в камень. И, не открывая глаз, разжимаю пальцы и толкаю ногами скалу.
Так спокойно. Лишь ветер вокруг. Удар и мой правый бок пронзает страшная боль. Я кричу и открываю глаза. Толчок и отчетливый хруст ребер. Я смотрю, как из моего живота торчит натянутый блестящий трос, уходящий вверх, к падающей ко мне вертушке. Болт пробил корпус экзы, прошил меня и, выйдя из спины, раскрыл свои шипы–якоря в боксе приводов рук. Смешно, подумал я, не переставая кричать, я как жук на иголке. Сверху, на спасательном тросе, ко мне валится из конвертоплана Серега. С очень сосредоточенным лицом. Почему так трудно дышать?

Отчет экспедиции «Деметра 7»
Запись № 1282 от 5 мая 2175 г.
Вахтенный капитан второго ранга Исследовательского Флота Консолидации
Петро Дамиан Ортега

Система Пальмира. Исследована пятая планета от звезды. Планета кислородного типа, идентификационный номер 45JQ2, неофициальное название, данное экипажем — Эдельвейс. Планета покрыта большим количеством горных массивов. Эдельвейс находится в стадии нестабильных геологических процессов. Обнаружены многочисленные месторождения полезных ископаемых и редкоземельных элементов. Имеются обширные водоемы морского типа и два океана. Флора и фауна большой опасности для человека не представляют. Планета пригодна для минимального терраформирования оборудованием класса «Бивуак». Во время исследовательской экспедиции, ради которой из анабиоза была выведена часть научной группы экипажа, произошел несчастный случай с инженером геологической разведки, лейтенантом Антоном Старостиным. Лейтенант Старостин на данный момент, после операции, находится в реабилитационном медицинском боксе. На планете оставлен маяк для второго эшелона экспедиции. «Протей» продолжает полет согласно графику и целям экспедиции.
Конец записи.

Автор: NovaRegul