Para Bellum

Звук рейдера стихал. Не рокот его двигателя, а именно тот звук, с которым он прокладывал себе дорогу среди обломков боевых установок и трупов. Скрип и скрежет металла, треск крошащегося пластика и перемалываемых костей. Рейдер удалялся. Ли не двигался. И молчал. Хотя из его груди рвался крик от дикой боли, но он терпел, закусив кровенящую губу. Нельзя кричать, нельзя, нельзя, несмотря на то, что рейдер только что проехал бронированными траками по его обеим ногам. И нельзя было отодвинуться или вообще как-то шевелиться, потому что тогда не помог бы и заслон из трупа, которым укрылся Ли. Рейдер бы его расстрелял. А так всего лишь сломаны ноги. Но кричать и шевелиться нельзя – бронированная машина, которая сейчас удалялась от него, напичкана сенсорами.
Ли осторожно и медленно нащупал правой рукой аптечку, небольшую выпуклость на бронещитке ноги, и надавил на одну из ее сторон. Крышка сдвинулась и Ли, нащупав клавишу капсулы, нажал на нее, вдавливая до упора. Укол произведен, обезболивающее начало свой путь по кровеносной системе раздробленной ноги, но его было недостаточно. То же самое, медленно и осторожно, что бы ни в коем случае не пошевелить лежащий на нем труп, он проделал с аптечкой на левой ноге. Вообще-то броня должна была проделать это самостоятельно, но «глушилки» выбили ее скудную электронику начисто. Еще укол, маленькая капля облегчения в океан боли. Ли прижал дрожащие руки к бокам, надеясь, что это движение никто не заметит. И только потом, через несколько минут, когда дикая пелена боли стала спадать, он позволил вырваться бьющемуся в груди приглушенному стону, и открыл зажмуренные, влажные от слез, глаза.
На него через два триплекса смотрели его глаза. Его лица. Искаженного от боли. Мертвого. И на застывших в крике губах застывшая кровь. Ли смотрел в остекленевшие глаза клона и видел в них отражение своего искаженного болью лица.
Осторожно, очень медленно, он стал сдвигать с себя мертвеца, затем еще медленнее приподнял голову и, наконец, огляделся.
Звезда, дарившая свой свет этой планете, скатывалась к горизонту, бросая последними лучами багровые блики на поле боя, на металле коптящей боевой техники и разорванных телах клонов с его лицами. Двенадцать тысяч. Его армия. Из него созданная. Им.
Громыхнуло. Ли медленно оглянулся назад. Рейдер еще раз выстрелил в корчащийся на земле клон. Вторая турель рейдера, выдвинувшись вверх, продолжала обводить стволом местность, сенсоры рейдера отфильтровывали шумы. Затем он вновь начал движение. На звук стона.
Ли медленно и аккуратно лег обратно на землю, вновь прикрываясь мертвым телом, стараясь не думать о дикой боли и о текущей сквозь разрывы в плоти перемолотых ног крови. Он не умрет от ее потери, потому что аптечки скоро впрыснут энергетики, а жгуты в штанинах перетянули ноги выше ран. Правда, болеть ноги станут больше, но это только подстегнет его к действиям. А действовать надо. Надо добраться, доползти, дотащиться до тайника. И тогда у него есть надежда, что он останется в живых. У него есть час. Примерно через час рейдеры прекратят добивать раненых – малоутешительное для него следование Гуманитарной Конвенции Транссистемных Компаний. Затем рейдеры начнут деактивировать отравляющие вещества и все сжигать, что бы сохранить экологический баланс почвы, не допустить ее отравления трупным ядом и техническими жидкостями – реверанс в сторону Экологической Конвенции Транссистемных Компаний. Вот этого-то крематория Ли и боялся. Для Coupe de Grace осталось всего пять рейдеров, да еще где-то два «Пса» рыщут среди трупов. Основная часть техники врага ушла, уползла, уехала и улетела на его поиски. Думают, что он управлял войсками в традициях наемников, издалека. Из глубин морей, или зарывшись в горы, или с дальней орбиты. Но он вовремя смекнул, что его подставили. Свои. Компания, которая его наняла.
Это обычно – одна Компания нападает на колониальные планеты другой Компании. Из-за редкоземельных элементов, ценных горных пород, биоресурсов, воды. Что бы подорвать поставки сырья, надломить инфраструктуру, просто деморализовать. Хотя бы временно вывести из игры, что сулит уже неимоверную выгоду Компании родственной отрасли. Но это только в мирах Периферии. В цивилизованных мирах Компании не рискуют завязывать военные конфликты. Армады Независимого Трибунала вмиг превратят любую Компанию в ноль, какой бы она крупной и мощной не была, даже если она владеет несколькими планетными системами. Но на Периферии Независимый Трибунал появлялся редко.
Ли наняли где-то около года назад. Конечно, какая Компания его наняла, он не знал. Да никому это знать и не было выгодно, кроме конкурентов, если его поймают. Даже если он незадолго до этого умрет, его реанимируют, а потом приложат к нему многовековой опыт пыток, что бы выяснить кто его наниматель. Поэтому он даже не ставил себе задачу узнать, кто его нанимает, одно то, что на него вышли, а это было нелегко, говорило о серьезности заинтересовавшейся им Компании. Ли удостоверился в наличии предложенного гонорара, который был переведён на его счета в различных Системах. Операция предстояла сложная, но не выходящая за рамки возможного, несколько подобных он уже провел, причем успешно, что и привлекло к нему внимание разведки Компании. Ли согласился. Его Носитель — крейсер «Большой Мо», спрятанный в астероидном кольце соседней звездной системы, был готов к производству нужного количества боевой техники. Сырья хватало вокруг, в астероидах. Единственной проблемой была закупка крупных объемов биомассы для выращивания клонов. Но Компания предоставила официальным властям Системы контракт о производстве биоматов на рудники какого-то Богом забытого звездного сектора.
Год Ли готовился к войне. Форсированное развитие клонов, с операбельным вмешательством в их организмы – каждому вживлялись имплантанты в головной мозг и в органы секреции. Подавление чувства страха, прямой контакт с оружием, общее управление всеми клонами, индивидуальное мышление было оставлено лишь на уровне сохранения собственной безопасности, не больше. Термиты. Умеющие убивать и управлять боевой техникой. Двенадцать тысяч солдат и десять тысяч единиц тяжелой боевой техники.
«Большой Мо» справился с выпуском партии, как всегда, четко в соответствии с установленным графиком. Сидя за командной консолью в рубке крейсера и наблюдая за тестированием импринтинга имплантантов и реакции клонов, испытанием тяжелых боевых установок, он испытывал гордость за плоды своего труда и за сам крейсер. Никто, кроме самого Ли, не знал и никогда не узнает, откуда у него «Большой Мо» – горноразрабатывающий и механический завод, клоннер, интеллектроная фабрика и боевой транспорт одновременно. Ни один наемник никогда никому не расскажет, чего ему стоил его корабль — Носитель. Сколько для его приобретения понадобилось смертей, мародерства, обмана и выстрелов в спину. Никогда и никому.
После проведенной подготовки Ли послал «Большого Мо» в гиперпространство и вынырнул у адресата. Активировал все боевые системы. Развернул десант. Обеспечил прикрытие. И понял, что его ждут.
Его подставили, «случайно» допустили ошибки в кодированных сообщениях корпоративной сети, что бы чужая разведка догадалась о нападении. Вплоть до возможных координат. Так тоже делают. А где-то совсем в другом районе Периферии одновременно с атакой Ли начнется атака другой колонии. Но с более весомыми силами, что бы гарантировать победу. Один из образцов отвлекающего маневра. Все предрешено.
Слишком много орбитальных боевых установок на векторах его «возможных» выходов из подпространства. Слишком много.
И тогда Ли засунул себя в стандартный десантный скафандр пехотинца и вместе с клонами, порожденным им пушечным мясом, в десантном шлюпе ринулся к поверхности планеты. Шанс выжить в этом случае был ничтожно мал, но все-таки больше, чем, если бы он остался на борту «Большого Мо». Бежать на нем сразу было невозможно, Ли не мог сразу проколоть Евклидово пространство — такая громада как Носитель должна была копить энергию несколько десятков часов. А катапультироваться с Носителя в «Миракле» он тоже не мог – активация систем «Миракля» требовала не меньше четверти часа. У Ли не было в запасе даже пяти минут.
Десантный шлюп маневрировал, уворачиваясь от зенитного огня, ставя помехи. Над ним и другим шлюпами, «Большой Мо» разделился на пять частей, две из которых почти сразу были уничтожены огнем орбитальных установок. Остальные три, огрызаясь в ответ огнем бортовых орудий, тут же устремились в разные стороны: одна ушла к горным хребтам планеты, другая в океан, третья – в открытый космос.
Обычно он, Ли Кьюсак, находился на одном из модулей «Большого Мо» и оттуда командовал парадом. Раньше все проходило нормально – внезапное нападение не давало шансов обычно небольшой, что рассчитывалось и проверялось заранее, армии колонии справиться с атакой десанта Ли, тем более не оставалось времени на расчеты, откуда он управляет своими войсками. Но эта планета была готова. И на орбитах вокруг нее было очень много перехватчиков, которые тут же ринулись за модулями.
Ли это предвидел. Он тоже был к этому готов. Подставы редко, но случались, и раз они были с другими, то однажды это могло случиться и с ним.
Сумев добраться, не смотря на жесточайший зенитный обстрел, до поверхности, шлюп выбросил десантников в разные стороны, а сам, тяжело бухнув аутригерами о поверхность, включил режим самоокапывания. Это был персональный шлюп Ли для десантирования в подобной ситуации, лишь внешне напоминающий обычный. На его борту с меньшим десантным отсеком был дополнительный бокс, в котором располагалась стартовая установка «Миракля» и он сам. Одноместный корабль, очень маленький, который прямо с поверхности мог уходить в гиперпространство. Человек при этом предварительно погруженный в «быстрый анабиоз», попросту говоря – став глыбой льда, испытывал колоссальные нагрузки. Да и энергии хватало только на старт в направлении нужных координат. Потом – неизвестность. Восемьдесят процентов катапультировавшихся в «Миракле» погибали – не туда отправлялись, расстреливались при старте, проходили мимо нужной точки координат и многое другое. Но двадцать процентов выживали в этой установке «последнего старта», как ее нарекли сами военные инженеры. Целых двадцать процентов! Для жаждущих выжить – это уже надежно. Главное – продержаться в бою, не высовываться, дотянуть до времени, когда погонятся за модулями Носителя и забудут о трупах на поле боя. Дождаться этого момента и добраться до зарывшегося шлюпа. То, что шлюп цел и не вредим, Ли знал точно, потому что по одному из сотен мультиканалов шел ежеминутный отчет самого шлюпа.
Атаки не получилось. Высадившийся десант ушел в глухую оборону. Противник выстраивал свои силы грамотно, обложив армию Ли со всех сторон. В воздухе кипел свой беспощадный бой, в то время как на земле началась битва, о которой Ли знал с детства. О ней ему читал его дед, который был адептом древнего религиозного учения. Последняя битва Ли.
Армагеддон. Когда на горящем металле испаряется алая кровь. Где царствуют рев орудийных залпов, гром взрывов, визг осколков и рикошета, глухое буханье плазменных зарядов.
Внешний контур его тяжелых танков, самоходных установок и шагающих гаубиц проламывался под натиском такой же, но более многочисленной армии врага. Ли лежал в воронке, в тени опрокинувшегося ракетного танка. Он правил сражением отсюда. На поле боя он не бывал давно, бывало – из оперативного усиленного скафандра, находясь в бронированном чреве транспортера, в тылу. Но никогда – в обычном скафандре пехотинца на поле боя. Он был больше стратег, а не комбатант. Впрочем, как и все представители его непочетной профессии.
Ли менял диспозиции своих подразделений, корректировал огонь и медленно сдавал позиции. Его командный имплантант потоком выдавал информацию в его измененный операциями и натренированный мозг. Ежесекундно смолкали сигналы боевых машин. Ежесекундно гибли солдаты. Молча. Лишь единицы кричали перед смертью, но не от страха – от боли. Они не боялись погибнуть, ведь они не могли осознать себя чем-то иным, кроме как частицей одной боевой системы, представляющей собой настоящее Целое. Для этого имплантанты в их головах направленными импульсами подавляли необходимые центры. Ли – мозг, все они – его составные элементы. И это тоже они не осознавали. И поэтому не боялись своей смерти. Всего лишь потеря Частицы. А Ли Кьюсак смерти боялся. И потому он приложит все усилия, что бы выжить.
Над Ли громыхнуло и тяжелая горячая волна попыталась вдавить его в обожженную почву, словно огромный ботинок вдавливает муравья в еще горячую, устланную пеплом землю. Еще один взрыв. Ли поднял голову – его зенитки сбили прорвавшийся вражеский конвер. Тот, завалившись на бок и надсадно ревя вертикально развернутыми, дымящими турбинами, понесся к земле. И врезался в нее, сметая танк и бегущих в стороны пехотинцев. Совсем рядом с Ли.
Он стягивал войска к себе. Легкие пехотинцы вокруг него, тяжелые пехотинцы в обманчиво громоздких, но очень маневренных на самом деле скафандрах, составляли среднее кольцо обороны. Внешнее кольцо – тяжелая техника. Все это будет уничтожено. Весь этот сложный, отлаженный, уникальный биокибернетический организм, его армия. Ли должен выжить.
У врага не было живых солдат, только боевые киберсистемы, неотвратимо шагающие по горящим трупам и обломкам в стелющихся саванах отравляющих газов. Сражение близилось к своему предрешенному концу. Покалеченная техника Ли отплевывалась огнем от напирающего врага, но сразу несколько противников одновременно открывали по ним огонь и боевые машины Ли разносило в раскаленную пыль. Правда его больше заботила гибель солдат. Они были вернее псов и надежней лучших друзей, готовые не раздумывая прикрыть его своим телом. Его клоны. Рабы. Соратники. Его инструмент для достижения своей цели.
Их косило огнем врага, как остро оточенная коса сбривает спелые колосья. В грохоте сражения их разрывало на куски, сжигало плазмой, калечило. Любая пробоина в скафандре от осколка в темном от боевых газов воздухе становилась смертельной. Их осталось не больше пятисот, когда враг десантировал «Псов». Кентавроподобные, кряжистые фигуры с орудийными установками вместо манипуляторов, метались среди его солдат, сея смерть. Противостоять им могли только тяжелые пехотинцы, но их уже почти не осталось.
Ли видел, словно в замедленных кадрах, как прорвавшийся «Пес» делает гигантский прыжок, в полете расстреливая легких пехотинцев, безрезультатно палящих в его броню, и на излете врезается в других солдат, закрывших собой дорогу к Ли. Удар бронированной туши весом в семьсот килограмм моментально убивает двоих солдат, третий пытается увернуться, но «Пес» бьет орудийным манипулятором ему в спину, и тот падает со сломанным позвоночником. «Пес» вскакивает и тут же охватывается белым пламенем. Два тяжелых пехотинца, прикрывшись щитами, открывают второй залп по отчаянно прыгнувшему в сторону Ли «Псу», и тот взрывается, успев всадить сгусток плазмы в одного из тяжелых пехотинцев. Того рвет в клочья, разбрызгивая в стороны раскаленные капли, а в пяти метрах от Ли падает искореженный пламенем остов «Пса». Все, дальше ждать нельзя. Ли выползая из-под ракетного танка, отдал приказ солдатам личного контура, что бы не тратить время и увидел, как ближайшие к нему сорок пехотинцев встают на одно колено, приставляют к поднятым бронезабралам шлемов винтовки и нажимают на спуск. Он поднимает винтовку и направляет ее в спины других клонов. Гашетка вжата. Сквозь фильтры шлема он еле слышит бешеный лай дергающейся в его рука крупнокалиберной винтовки, исторгающей заряды повышенной проникаемости. Прицел на визоре перекидывается с одного солдата на другого. И те падают ничком. Только последний обернулся и посмотрел в глаза Ли. Как-то по детски удивленно. Затем он сделал шаг, словно своевольное зеркальное отражение. Ноги его подломились, он захрипел и упал. Протянув руку к Ли. Удивленному и смертельно испуганному Ли.
Он подтянул трупы поближе и спрятался под ними, прикрываясь последним, глядя в его мертвые глаза. И сквозь сумбур испуганных мыслей пытался лихорадочно сообразить, почему этот клон, как и тысячи остальных подчиняющийся любому изъявлению воли Ли, сделал вдруг что-то самостоятельно, неподконтрольно? Почему он был удивлен? Ведь в имплантантах был задействован «глушитель» эмоций. А может, так было и раньше? Только Ли с высоты орбит да глубин дна морского этого не видел? Прогремевший взрыв заставил его вжаться в землю и забыть о клонах. Главным было – остаться в живых.
После подавления последних солдат Ли, армия врага начала свертку. Тяжелая боевая техника покидала поле боя, уступая место стервятникам. – рейдерам, автоматическим танкам среднего класса. И нескольким «Псам», оставленных на всякий случай.
Ли вскрикнул – энергетики, вколотые аптечками, «включали» замороженные обезболивающими рецепторы. Ноги будто горели. Хорошо хоть кровь остановлена давно – скафандр перетянул артерии. Он осторожно сдвинул с себя труп и, в скудном свете уже нырнувшего за горизонт светила, осмотрелся. «Псов» не видно. Вдали разъезжаются, выстраиваясь в цепь, рейдеры. Скоро будет жарко. Он аккуратно выбрался из-под тел и, морщась от боли, медленно пополз. Ничего, он пересилит эту боль, и не такое с ним бывало. Главное – доползти до того холма. Там, у его основания, ждет шлюп, который услышал код имплантанта Ли, узнал его, своего хозяина, и уже активировал «Миракль». Дорогой, равный по стоимости боевому эсминцу среднего тоннажа, и не совсем надежный, он имелся, обычно, только на бортах линкоров, для высшего командования Армады Независимого Трибунала. Или у сильных мира сего. Или у того человека, который убил сильного мира сего, и сумел выжить после этого, уйдя от службы безопасности на украденном «Миракле», как в свое время Ли. Тогда ему повезло, и он вынырнул из гиперпространства в сектор, где патрулировали поисковые боты «Большого Мо». А мог вынырнуть к поисковикам Армады. Или вообще не выйти из гипера…
Ли осторожно полз, контролируя одновременно работу буров шлюпа, выгрызающих под землей небольшую полость под самой поверхностью почвы. Останется только тонкий верхний слой, для маскировки. Под весом Ли он проломиться и тот окажется прямо у входа в шлюп, рядом с уже заряженным «Мираклем». Так, во всяком случае, было рассчитано. Ли полз, сверяясь с сигналом имплантанта, сжав зубы и стараясь, что бы из его рта не послышался даже предательский стон. Он полз, полностью сконцентрировавшись на этой задаче, не отвлекаясь ни на что, подтягивая тяжелое тело в броне, борясь с каждым пройденным метром, каждым сантиметром. Полз по обломкам, разбитым машинам, оторванным конечностям, пробитым шлемам, его лицам. С открытыми глазами. С закрытыми глазами. По разбитым окровавленным его лицам…
Внезапно перед ним что-то выросло, встав из трупов. «Пес»? Притаился? Ждал? Ли показалось, что у него остановилось сердце. Он медленно поднял голову…
Это был пехотинец. Раненый клон, очнувшийся сейчас, с пробитой броней, из отверстий в которой сочилась кровь. Вакцины и аэробная защита сумела сохранить его жизнь в этом коктейле из воздуха и деактивированного рейдерами отравляющего газа. Голова клона была без шлема, из носа и с уголков рта текли бордовые струйки. Он держался за голову руками в оплавленных перчатках. Глаза клона бессмысленно смотрели на свое отражение в триплексе лежащего рядом шлема. Потом клон поднял глаза и осмотрелся.
Ли смотрел, как сидящий на коленях клон с его лицом опускает руки и начинает оглядываться вокруг. На останки тел, конечности, головы, лица… Его лица. Ли видел, как меняется выражение в глазах клона. Сначала страх. Затем ужас. Затем боль…
Нет Боевой сети, которая создавала из них одно неделимое целое. Он остался один. Последний.
Ли смотрел, как по лицу клона судорожно пробежала гримаса, глаза закрылись, клон запрокинул голову и закричал. Страшно. Одиноко. Потом клон ткнулся лицом в землю и его крик стих, перейдя в рыдания. Ли оглянулся – два ближайших рейдера выбились из плюющейся огнем цепи и, ускоряясь, направились в его сторону. Он вырвал из застывшей руки в перчатке соседнего трупа винтовку и направил на плачущего. В голову. Громыхнул выстрел. Клон, затихнув, упал на бок, как свернувшийся калачиком, что бы ему было теплее, уснувший ребенок. Из обожженного развороченного затылка поднимались тонкие струйки дыма.
Гул двигателей рейдеров усиливался. Они давно видели его инфракрасными датчиками, но огонь не открывали. Наверняка уже поняли, что перед ними не просто пехотинец, его надо взять живым.
Ли оглянулся и вновь устремился к своей цели – цепь разбита, его бросились окружать остальные рейдеры. До ямы два метра. Метр. Здесь. Земля не ломалась. Ли упер ствол винтовки в обожженную корку земли. Выстрел – и он тут же проваливается вниз. Боль в ногах от падения чуть не лишила его сознания. Нельзя! Сейчас нельзя! Хрипя от терзающей боли, он через обломки ссохшейся земли прополз к скользнувшему перед ним вверх люку. Внутри работала аварийная подсветка – вся энергия шлюпа с его дополнительно установленными тремя ядерными генераторами была направлена на дополнительную предстартовую накачку «Миракля». Наверху грохотали выстрелы беснующихся рейдеров, упустивших цель. Главное, чтоб не успели квадрат его поисков обстрелять объемно-детонирующими снарядами, пока он вползает внутрь. Одного будет достаточно, что бы он вылетел из своей норы в виде кровавого фарша. Люк сзади встал на свое место. Все, теперь можно. Стреляйте. Он взобрался на стартовую площадку и кое-как перевалил свое тело в кабину «Миракля». Маленький корабль ожил. Захлопнувшийся бокс с Ли задвинулся глубже, в середину кораблика. Мягкое ложе окутало Ли, и пока к его лицу приращивалась маска, подающая дыхательный раствор, пока корабль делал ему подготовительные инъекции, пока его тело разрезалось и в его полости вкачивался противоперегрузочный квазиликвид, все эти секунды предстартовой подготовки Ли вспоминал лицо плачущего клона.
«Миракль» принимал вертикальную предстартовую позиции, вспарывая обшивку шлюпа.
Ли вспоминал глаза клона.
Швы люка срослись, кристаллообразная поверхность «Миракля» начала светиться, с каждым мгновением все интенсивнее. Во время старта корабль оденется в плазму, что позволит ему прошить все, что встанет у него на пути.
Ли вспоминал горе и боль клона.
Со всех сторон к полю боя возвращалась на максимальной скорости техника врага – танки, зенитные комплексы, атмосферные и космические перехватчики.
Ли закрыл глаза. Началась заморозка. Смертельный холод проникал все глубже, останавливая биение сердца, ток крови, движение молекул. Но Ли успел мысленно обратиться к тому, в кого верил его дед, уверенный, что он непременно существует. Обратился к тому, кому он, может быть, только и верил.
Двигательные установки «Миракля» уже были разогреты, начался десятисекундный обратный отсчет.
Ли успел обратиться. Он подумал:

• Боже, не дай мне проснуться.

Автор: NovaRegul